Выдувая дым из ноздрей, поблескивая глазами, земский так же зловеще, но потише заговорил:
— Я про тебя, Костин, кое-что слышал, — нехорошо говорят про тебя!
Но Костин не уступал, тенорок его поднимался всё выше.
— Мало ли что говорят! Мы все друг о друге нехорошо думаем, а говорим — того хуже. Вот про Волокушина говорят, что он жену до смерти забил, а уж ростовщик он посильнее Бунакова.
— Куда мне! — жалостно вставил Бунаков, а Дроздова добавила басом:
— От Василья Кириллыча вся волость плачет.
— Какой я ростовщик? — удивлённо спросил кого-то Бунаков, но из толпы прозвучал негромкий, однако вполне уверенный возглас:
— Оба вы ненасытные мироеды!
Земский молча написал что-то и позвал:
— Яковлев!