— И за это я плату ему задержал, как нанесён мне крупный убыток…
— Довольно, — приказал земский. — А ты, Костин, что скажешь?
— Врёт он, скажу я, — высоким тенором ответил Костин. — Вы спросите его: пробовал он жернова?
— Не учить меня, дурак! — крикнул земский. — Я сам знаю, о чём надо спросить.
Закурив папиросу, он решил:
— Волокушин! Требуется, чтоб сведущие люди осмотрели жернова и сказали: испорчены они или нет?
Усмехаясь, Евдоким Костин шагнул ближе к столу.
— Ваше благородие! Сказать что может только работа, а сведущие люди будут мельники, так они, конечно, скажут против меня. Я их, дьяволов, знаю.
— Ты — что? Учить меня хочешь? — спросил земский зловеще.
— Да нет! Куда мне! Только — жить надо мне, а без работы я — не жилец. Волокушин меня второй месяц за руки держит. Пускай бы хоть половину заработка отдал, чёрт с ним, боровом.