Нестрашный. Иезуит. Ходит, нюхает, примеряется, кого кому выгодней продать. Эх, много такого… жулья в нашем кругу!
Мелания. Сильную руку, Порфирий, надобно, железную руку! А они — вон как…
(Выходит Губин, за ним Троеруков, Лисогонов.)
Троеруков. Не ходи…
Губин. Идём, я хочу речь сказать. Я им скажу, болванам…
(Увидал Нестрашного, смотрит на него молча. Тот стоит, спрятав руки с палкой за спину, прислонясь спиною к стене. Несколько секунд все молчат, и слышен глухой голос в зале: «Могучие, нетронутые, почвенные силы сословия, которое…»)
Губин (как бы отрезвев). А-а-а… Порфирий? Давно не встречались! Что, брат? Вышиб меня из градских голов, а теперь и тебя вышибли? Да и кто вышиб, а?
Мелания. Лексей Матвеич, время ли старые обиды вспоминать?
Губин. Молчи, тётка! Что, пёс, смотришь на меня? Боишься?
Нестрашный. Я дураков не боюсь, а на разбойников сила найдётся…