Терентьев. Та-ак! Хороший был человек! (Лидии.) «Вы, говорит, желаете жить? Ну, так делайте что вам велят!» (Смеётся.) Вот история! И — даёт рыбий жир. Противная жидкость, да и команда эдакая: делай, что велят! А я с девятнадцати лет делал чего не велят, и мне уже было двадцать семь. В тюрьме сидел, в ссылке был, бежал, работал нелегально, считал себя совсем готовым человеком. И — вдруг: делай что велят, пей рыбий жир! Положим, кроме рыбьего жира, питаться нечем было. (Арсеньевой.) Его ведь звали Иван Константинович? Что ж, Катерина Ивановна, — по всем правилам нам следует возобновить знакомство?
Арсеньева. Я — не прочь.
Терентьев. Чудесно! (Лидии.) Заговорили мы вас? То есть это я заговорил…
Лидия. Нет, что вы! Мне интересно… Хорошо встретились вы…
Терентьев. Хорошо? Да, бывает.
Дроздов (за террасой). Катерина Ивановна — ждём! Ваня всегда с дамами.
Терентьев. Это — с больной головы на здоровую.
Дроздов. Ты, Ваня, с Катериной Ивановной осторожно, она — человек враждебный нам.
Терентьев. Не верю!
Арсеньева. Не нам, а — вам, товарищ Дроздов. До свидания, Лида.