Арсеньева. Ребят учу.
Дроздов. Иван!
Крыжов. Вам, молодым, надобно в партию записываться, круче дела-то загибать. Я вот ехал сюда — горой, водой, лесом, парусом, — как говорится, гляжу: тут — строят, там — строят, инде — выстроили, ух ты, мать честная! Бойко взялись за дело, крепко! Конечно, я и по докладам, по газетам знал, ну, а когда своим глазом видишь, это уж другой номер!
(Дроздов и Терентьев, сидя на другой скамье, рассматривают книжку.)
Терентьев. Склочником он не был.
Дроздов. Да, не похож! А цифры — нехорошо поют.
Китаев. А ты — в партии?
Крыжов. Я — нет. Мне — не надо, я и без того — природный пролетар. До Октября, до Ленина, я даже и понимать не хотел партию. Думал — так это, молодёжь языки чешет. И дело у меня — строгое, требует всех сил. А заседать я — не мастер, да и грамотой не богат. Года три тому назад хотели меня в герои труда произвести, ну — я чинов-званий не любитель, упросил, чтобы не трогали.
Китаев. Это — напрасно! Коллектив знает, что делает, ему герой — нужен…
Крыжов. Герой, голова с дырой…