«Пятилетка неосуществима», — каркает он, хотя должен бы знать, что по инициативе рабочих пятилетка сокращена до четырёх лет. Он вообще не хочет считаться с тем, что в Союзе Советов работает неведомая ему, умнику, энергия, которой он никогда, нигде не наблюдал, — свободная энергия рабочих и крестьян, которые всё более ясно сознают, что они — единственные правомочные хозяева своей страны, что они работают на себя и что работать надобно самозабвенно, мужественно, с полным напряжением сил.
Только силою этого сознания можно объяснить тот, казалось бы, невероятный факт, что нефтяная и торфяная промышленности выполнили уже 83 и 96 процентов того, что предполагалось выполнить в 1932/33 году, а это значит, что здесь пятилетний план осуществляется рабочими в два с половиной года. Выполнение пятилетнего плана по машиностроению достигло уже 70 процентов, а это значит, что план машиностроения будет выполнен не в пять, а в три года, так же как и план по электропромышленности.
О чём это говорит? О могучем запасе энергии рабочего класса. А о том, что крестьянин больше не хочет быть рабом земли, зависимым от капризов природы, говорит тот факт, что у нас 22 процента крестьянских хозяйств объединено в колхозы, а это объясняется только тем, что древний каторжник земли сознаёт необходимость борьбы с природой посредством машин, посредством помощи земле удобрениями — посредством новейших культурных и научных приёмов.
И не может быть сомнения в том, что колхозы будут расти, крестьянин умеет сопоставить факты и сделать из них выводы, а факты таковы: «Колхоз «Красный партизан» подсчитал, что на хозяйство каждого колхозника приходится при распределении урожая не менее 700 рублей. Единоличник и мечтать не может о такой сумме».
Энергия рабочих и крестьян растёт с поразительной быстротою, чего не отрицают даже неглупые капиталисты, хотя рост этой энергии угрожает им некоторыми неприятностями. Но умник стоит на своём, так как его немножко обидели, — ему не хватает яиц, масла к завтраку, и сидеть ему неудобно. «Не могу же я представить, что малограмотный рабочий, алкоголик и лентяй, безграмотный, забитый мужик способен успешно состязаться с капиталистом. Мы знаем свою страну, знаем характер её живой силы и знаем, что П.П. Струве прав: рабочий класс, как творческая сила, может существовать только в условиях капиталистического государства».
Мудрость — ошеломляющая! Не знаю, где, когда писал Струве столь изумительно о рабочем классе, и писал ли он так или это его переврали мои корреспонденты — «Честные русские».
Осведомлённость «честных русских» умников по глубине её равна их мудрости. Мне кажется, в этой мудрости есть уже нечто психопатологическое. Очень странно, что, говоря о «живой силе», о рабочем и мужике, умники забыли о «бабе» — новой «живой силе», очень живой и тоже весьма энергичной.
Помутнение разума умников принимает самые разнообразные и курьёзные формы. Так, например, одному из них было сообщено о чрезвычайно успешном развитии субтропических культур в республиках Грузии и Абхазии, а также о том, что чайные плантации Черноморья — 250 десятин дореволюционного времени — ныне, в 1930 году, занимают 20 000 гектаров. Он ответил вопросом: «Что же вы — с Китаем конкурировать будете?» Только. А он — грамотный человек, учёный, спец, ботаник.
Умники любят хвастаться своей любовью к «народу», своими заботами о нём, любят вспоминать о том, как они страдали, когда «народ» страдал под тяжестью бездарной, беспощадной власти помещиков и капиталистов. Но вот рабочие и крестьяне уничтожили эту власть и, сами хозяева своей земли, строят в ней новую государственную систему, учат делу социалистического строительства весь мир трудящихся. Казалось бы, что теперь «печальники о горе народном» должны отказаться от бесплодного ремесла горюнов и печальников, могут сидеть спокойно, любуясь мощной самодеятельностью трудового народа, его свободным творчеством во всех областях физического и умственного труда. Казалось бы, что теперь умники могут хором спеть «Ныне отпущаеши раба твоего, владыка» и — для окончательного успокоения своего — позаботиться о могилках. Пора!
Однако культурные успехи и достижения «народа» невидимы для них. Они заняты иезуитски тщательным подсчётом всяческих недостатков, ошибок, «прорывов» — всем, что даёт им «самокритика» рабочих и крестьян и что, в существе своём, является не столько «драмой власти», как поощрением энергии, воспитанием самодеятельности масс, — воспитанием в трудовой массе сознания её государственной ответственности за все её недостатки, пороки, ошибки, за небрежность и за торопливость. Всё это им непонятно, чуждо, они интересуются другим.