Видя, как слова его подействовали на Малинина, он вдруг осекся, даже смутился, и его злорадно сверкавшие глаза погасли. Он даже улыбался немножко конфузливо, но уже весело.
— Вы меня… — заговорил Малинин медленно, опускаясь на лавку и не сводя с него глаз, — вы страшно удивили меня…
— Уж вижу, вижу… но чем — не понимаю!
— Этой… жестокостью… Послушайте! Значит, вам среди них не легко?
— Какой вы наивный, Павел Иванович! — вздохнул Шебуев.
— Но вы всегда так защищаете их… и я думал — Чечевицын искренно нравится вам…
— Он? В нем есть кое-что… Он лучше других… А все они тем хороши, что жить умеют… звери! Хорошо знают цену жизни… Эх, Павел Иванович! Я сейчас этому Чечевицыну сражение проиграл… Глупо проиграл, знаете… Обидно глупо… да! Нашло на меня что-то… бросился сразу, и… он мне не даст денег, старый чёрт!
Архитектор махнул рукой я замолчал. Малинин смотрел на него с сожалением и упреком.
— Что вы? — спросил архитектор. — Думаете — звереть начинаю? Нет еще… рано еще! Хотя среди них озвереешь… Я вот уже две недели не отдыхал от них… Сегодня вечером иду к Варваре Васильевне… Вы что такой бледный?..
— Не спал ночь…