Чечевицын пошел из сада, тяжело передвигая огромные ноги. Корпус его был странно неподвижен и похож на большую черную бочку. А Шебуев снова сел на лавку, крепко провел рукой по лицу и облегченно вздохнул. Но он не стер рукой с лица своего ни озабоченности, ни той неприятной и неприязненной усмешки, которой он проводил купца. Он и теперь с этой же улыбкой разглядывал землю пред собою, низко наклонив голову и не замечая, что по дорожке сада к нему тихо идет Малинин. Он вскинул голову уже тогда, как увидал пред собою ноги врача
— А! Павел Иванович! — воскликнул он, и выражение его лица тотчас же стало искренно приветливым.
— Экую вы пылищу пустили! — сказал Малинин, пожимая его руку и указывая глазами на разрушаемый дом.
— Уж потерпите! Не водой же поливать этот ковчег ветхозаветный… Куда вы?
— Гуляю… Я уже давно здесь хожу… да вы тут с Чечевицыным сидели…
— Сидел…
Лицо Шебуева снова дрогнуло, и он с ожесточением и злорадно воскликнул:
— Заглотался, подавился, старый волк! Смерть чувствует и — подло трусит… га-адина!.. А я его всё наталкиваю на мысль о ней… И, ей-богу, мне приятно видеть, как он корчится от страха…
Малинин уже сел рядом с ним на скамью, но при этих словах вдруг поднялся и с крайним изумлением на лице взглянул в лицо архитектора.
— Что вы… так смотрите? — спросил Шебуев.