Илья отвернулся и промолчал. Потом, чувствуя, что Яков не собирается говорить, он задумчиво молвил:
— Всем тяжко. Взять хотя бы Павла…
— Не люблю я его, — сказал Яков, сморщив лицо.
— За что?
— Так… Не люблю…
— Эх!.. надо мне идти…
Яков молча протянул ему руку и вдруг жалобно, голосом нищего, попросил:
— Узнай ты про Машутку, а? Христа ради!..
— Ладно! — сказал Илья.
Уходя, он облегчённо вздохнул. Просьба Якова узнать о Маше возбудила в нём что-то вроде стыда за своё отношение к Перфишкиной дочери, и он решил сходить к Матице, которая, наверное, знает, как устроилась Машутка.