— Ты со мной будешь молиться? — спросил Яков.
— А ты о чём хочешь молиться? Я о том, чтобы умным быть… И ещё чтобы у меня всё было, чего захочу!.. А ты?
— И я тоже…
Но подумав, Яков объяснил:
— Я просто так хотел, — безо всего… Просто бы молился, и всё тут!.. А он как хочет!.. Что даст…
Они уговорились начать молиться в эту же ночь, и оба легли спать с твёрдым намерением проснуться в полночь. Но не проснулись ни в эту, ни в следующую и так проспали много ночей. А потом у Ильи явились новые впечатления, заслонив часовню.
На той же липе, в которой Яков устроил часовню, — Пашка вешал западни на чижей и синиц. Ему жилось тяжело, он похудел, осунулся. Бегать по двору ему было некогда: он целые дни работал у Перфишки, и только по праздникам, когда сапожник был пьян, товарищи видели его. Пашка спрашивал их о том, что они учат в школе, и завистливо хмурился, слушая их рассказы, полные сознанием превосходства над ним.
— Не больно зазнавайтесь, — выучусь и я!..
— Перфишка-то не пустит!..
— А я убегу, — решительно говорил Пашка.