Он начал выворачивать карманы штанов убитого и делал это так быстро и ловко, точно всю жизнь только тем и занимался, что убивал и грабил людей.
— Надо всё соображать, — говорил он, развязывая кисет угольщика. — Никто без шапок не ходит. Ишь ты, — золотой, пять целковых, — нет, семь с полтиной…
— Ты, — робко заговорил Ванюшка, глядя на монету загоревшимися глазами.
— Чего? — быстро окинув его взглядом, спросил Салакин. И пренебрежительно проворчал: — Ужо этого добра у нас будет довольно! Н-но, шагай, малышка! Вези скорей…
И Салакин ударил ладонью по крупу лошади.
— Я не про деньги, — сказал Ванюшка. — Я хотел спросить…
— Чего?
— Ты-первый раз это? — Ванюшка показал глазами на раздетое тело угольщика.
— Дурак! — усмехаясь, воскликнул Салакин. — Что я, разбойник, что ли?
— Я потому, что больно скоро ты его раздел…