Глаза Офицерова на минуту исчезли из кружка в двери, потом он вставил в него свои губы, и камеру наполнил тихий, таинственный шёпот, весь пропитанный тёплой грустью и страхом:
Жил когда-то человек…
Только правде был он другом,
И за эту дружбу с правдой
Не любил никто его…
Говорили все о нём
С ненавистью и со страхом.
И нигде себе приюта
Человек не находил…
Одинокий, всем чужой,