Илья засмеялся.
— А вчера он меня хвалил!
Отношение Петрухи не умерило в Илье повышенной самооценки. Он чувствовал себя героем, он понимал, что вёл себя у купца лучше, чем вёл бы себя другой в таких обстоятельствах.
Месяца через два, после тщетных поисков нового места, у Ильи с дядей завязался такой разговор:
— Да-а!.. — уныло тянул горбун. — Нету местов для тебя… Везде говорят — велик… Как же будем жить, милачок?
А Илья солидно и убедительно говорил:
— Мне пятнадцать лет, я грамотный. А ежели я дерзкий, так меня и с другого места прогонят… всё равно!
— Что же делать будем? — опасливо спрашивал Терентий, сидя на своей постели и крепко упираясь в неё руками.
— Вот что: закажи ты мне ящик и купи товару. Мылов, духов, иголок, книжек — всякой всячины!.. И буду я ходить, торговать!
— Что-то я не понимаю этого, Илюша, — у меня трактир в голове, шумит!.. Тук, тук, тук… Мне слабо думаться стало… И в глазах и в душе всё одно… Всё — это самое…