Татьяна (брату). И я не знаю, не представляю — что значит жить? Как я могла бы жить?
Петр (задумчиво). Н-да, жить надо умеючи… осторожно…
Бессемёнов (выходит из своей комнаты, и, оглядев детей, садится ее стол). Нахлебников звали?
Акулина Ивановна. Петя! Позови-ко…
(Петр уходит. Татьяна идет к столу.)
Бессемёнов. Опять пиленого сахару купили? Сколько раз я говорил…
Татьяна. Ну, не всё ли равно, папаша?
Бессемёнов. Я говорю не тебе, а матери. Тебе, я знаю, всё равно…
Акулина Ивановна. Всего фунт купила я, отец. Целая голова есть, только не успели
Бессемёнов. Я не сержусь… Я говорю пиленый сахар тяжел и не сладок, стало быть, невыгоден. Сахар всегда нужно покупать головой… и колоть самим. От этого будут крошки, а крошки в кушанье идут. И сахар самый он легкий, сладкий… (Дочери.) Ты чего морщишься да вздыхаешь?