(Акулина Ивановна стоит пред мужем, понуря голову, молча. Он тоже молчит, задумчиво поглаживая бороду. Потом, вздохнув, говорит.) Нет, зря все-таки разгородились мы от них образованием-то…
Акулина Ивановна (тихо). Полно, отец! Теперь и простые-то люди тоже не лучше…
Бессемёнов. Никогда не надо детям давать больше того, сколько сам имеешь… И всего мне тяжелее, что не вижу я в них… никакого характера… ничего эдакого… крепкого… Ведь в каждом человеке должно быть что-нибудь свое… а они какие-то… ровно бы без лиц! Вот Нил… он дерзок… он — разбойник. Но — человек с лицом! Опасный… но его можно понять… Э-эхе-хе!.. Я вот, в молодости, церковное пение любил… грибы собирать любил… А что Петр любит?
Акулина Ивановна (робко, со вздохом). К постоялке ушел…
Бессемёнов. Ну вот!.. Погоди же! — Я ее… ущемлю! (Входит Тетерев, заспанный и мрачный более, чем всегда. В руке — бутылка водки и рюмка.) Терентий Хрисанфович! Опять разрешил?
Тетерев. Вчера, после всенощной…
Бессемёнов. С чего это?..
Тетерев. Без причины. Обедать скоро?
Акулина Ивановна. Сейчас накрою… (Начинает хлопотать.)
Бессемёнов. Эхма, Терентий Хрисанфович, умный ты человек… а вот губит тебя водочка!..