Цыганов. Вы слышите, как говорит этот рыжий господин, а?
Надежда. Правду говорит… и это очень хорошо… И всегда Егор Петрович говорит прекрасно…
Цыганов. Нам придется стрелять друг в друга, Жорж, я это чувствую!.. Богиня моя, уйдемте прочь от него… он скверно действует мне на нервы… Давайте гулять по саду и говорить о любви…
Надежда (идет). А вот Егор Петрович никогда не говорит о ней…
Цыганов. Он — личность бесстрастная…
Надежда. Уж это извините… Как вы хорошо зовете его — Жорж.
(Уходят. Черкун озабоченно колотит пальцами по столу и резко насвистывает что-то. Идут Анна, Катя, Степан. Со стороны дома слышен торжествующий голос Притыкина. Ко времени, когда Анна начинает говорить о детях, у стола являются исправник, Притыкин. Гриша, шевеля губами, внимательно читает этикетки на бутылках.)
Притыкин. А я-таки наговорил словечек старому черту Редозубову, будет он меня помнить. Он боится задеть меня здесь, а я тут — свой человек! (Хохочет.)
Анна. Прошло два месяца, но, право, точно годы я прожила! Так все это страшно…
Степан. Да-с… жизнь серьезная…