Анна. Ты знаешь, Катя, — есть люди, которые с наслаждением бьют женщин… кулаками по глазам… по лицу, до крови… ногами бьют… ты понимаешь?
Катя (негромко, не сразу). Я знаю. Отец бил маму… Гришу бьет…
Анна (тоскливо). О боже… милая моя, дитя мое!
Черкун. Ты сядь… не волнуйся…
Степан. Забавно мне смотреть на вас… вы точно вчера прозрели…
Анна. Какие страшные дети есть там! Они заражены… болезнью… глаза у них тревожные, унылые, точно погребальные свечи… А матери бьют и проклинают своих детей за то, что дети родились больными… Ах, если б все люди знали, на чем построена их жизнь!
Притыкин. Мы знаем! Это вам в диковинку, а мы очень даже хорошо знаем! Народ — зверье… и становится все хуже… Еще бабы — смирнее, а мужики сплошь арестанты!
Монахов. Ну и бабы тоже. Кто тайно водкой торгует?
Исправник. О да! А вам известно, как они мужей травят? Испечет, знаете, пирожок с капустой и мышьяком и — угостит, да-с.
Катя (горячо). А как же иначе, если они дерутся? Так и нужно.