Дробязгин (задумчиво). Я полагаю, Сергей Николаевич, так, что воровство — всегда будет?
Цыганов. Непременно, мой друг… По крайней мере до той поры, пока кто-нибудь не украдет всё… понимаете — всё! Тогда красть будет нечего, и поневоле все люди станут честными…
Гриша (хохочет). Голыми все будут… А вот Емелька Пугачев хотел всё-то украсть, так его живьем сварили… растопили котел серебра да башкой его туда… издох! (Хохочет.)
Лидия. Дядя Серж!
Цыганов. Что вы мне прикажете, дорогая моя?
(Дробязгин и Гриша почтительно сторонятся и уходят.)
Лидия. Зачем это вы их… так?
Цыганов. Приятно, знаете, немножко развратить этих двух поросят… может быть, порок сделает их более похожими на людей… а?
Лидия. Серж Цыганов, гурман и лев, еще недавно законодатель мод напивается… с кем?
Цыганов. И влюблен в жену акцизного надзирателя… Да, земля вертится скверно, что-то испортилось в гармонии вселенной…