— Погоди, Павел! — крикнула мать, порываясь к столу. — Зачем вы людей хватаете?
— Это вас не касается, — молчать! — крикнул офицер, вставая. — Введите арестованного Весовщикова!
И начал читать какую-то бумагу, подняв ее к лицу. Ввели Николая.
— Шапку снять! — крикнул офицер, прервав чтение.
Рыбин подошел к Власовой и, толкнув ее плечом, тихонько сказал:
— Не горячись, мать…
— Как же я сниму шапку, если меня за руки держат? — спросил Николай, заглушая чтение протокола.
Офицер бросил бумагу на стол.
— Подписать!
Мать смотрела, как подписывают протокол, ее возбуждение погасло, сердце упало, на глаза навернулись слезы обиды, бессилия. Этими слезами она плакала двадцать лет своего замужества, но последние годы почти забыла их разъедающий вкус; офицер посмотрел на нее и, брезгливо сморщив лицо, заметил: