Он точно связывал сердце матери угрюмыми словами.
— Господи! — с тоской воскликнула мать. — Неужто Паша не понимает? И все, которые…
Перед нею замелькали серьезные, честные лица Егора, Николая Ивановича, Сашеньки, сердце у нее встрепенулось.
— Нет, нет! — заговорила она, отрицательно качая головой. — Не могу поверить. Они — за совесть.
— Про кого говоришь? — задумчиво спросил Рыбин.
— Про всех… про всех до единого, кого видела!
— Не туда глядишь, мать, гляди дальше! — сказал Рыбин, опустив голову. — Те, которые близко подошли к нам, они, может, сами ничего не знают. Они верят — так надо! А может — за ними другие есть, которым — лишь бы выгода была? Человек против себя зря не пойдет…
И, с тяжелым убеждением крестьянина, он прибавил:
— Никогда ничего хорошего от господ не будет!
— Что ты надумал? — спросила мать, снова охваченная сомнением.