— Я? — Рыбин взглянул на нее, помолчал и повторил: — От господ надо дальше. Вот.
Потом снова помолчал, угрюмый.
— Хотел я к парням пристегнуться, чтобы вместе с ними. Я в это дело — гожусь, — знаю, что надо сказать людям. Вот. Ну, а теперь я уйду. Не могу я верить, должен уйти.
Он опустил голову, подумал.
— Пойду один по селам, по деревням. Буду бунтовать народ. Надо, чтобы сам народ взялся. Если он поймет — он пути себе откроет. Вот я и буду стараться, чтобы понял — нет у него надежды, кроме себя самого, нету разума, кроме своего. Так-то!
Ей стало жаль его, она почувствовала страх за этого человека. Всегда неприятный ей, теперь он как-то вдруг стал ближе; она тихо сказала:
— Поймают тебя…
Рыбин посмотрел на нее и спокойно ответил:
— Поймают — выпустят. А я — опять…
— Сами же мужики свяжут. И будешь в тюрьме сидеть…