— Испугался, брат?
— Испугался.
— Ну, ничего! Я тоже испугался…
Матвей искоса поглядел на отца, не веря ему, удивляясь, что такой большой, грозный человек так просто, не стыдясь, говорит о своём испуге.
— Жалко мне, — сказал он, подумав.
— Собаку-то?
— Тебя.
— Ме-ня? — странно протянул отец.
— Огонь-то как на тебя. Как пыхнет! Он — откуда это?
— От пыжа. Знаешь — затычка в ружьё кладётся, пенька?[4]