Ключарев надвинул картуз на нос и проговорил:
— Они с Пушкарёвым — особенные! В бога твёрдо верят, например…
Матвей удивлённо отшатнулся от него.
— А ты разве не веришь?
— Я не про себя говорю, а вообще, — неохотно сказал певчий.
Матвей строго заметил:
— Как это — вообще?
— Так уж! — зевнув, отозвался Ключарев. Но, оглянувшись вокруг, заговорил таинственно и ворчливо:- Не знаю я, как это сказать, ну однако погляди: бог, Исус Христос, а тут же — судьба! Бог — так уж никакой судьбы нет! Ничего нет, просто — бог! Везде он, и всё от него. А у нас — бог, судьба, да сатана ещё, черти, домовые, водяной… Лешие потом. В болотах — кикиморы. И всему клиру вера есть. Ничего нельзя понять: что божие, и что от судьбы исходит? Наш Никольский поп превосходно в домового верит, я те побожусь в этом! И в судьбу твёрдо верит: такая — говорит мне — твоя судьба, Яким! Ничего, говорит, не поделаешь! Я говорю — какая же судьба, если бог? Смеётся: это-де слово одно — судьба…
Он широко повёл рукой в воздухе и сказал, словно угрожая кому-то:
— Знаю я, какое это слово! Это не слово, нет!..