— Который освободил крестьян…
Пристально глядя в лицо ребёнка, Кожемякин тихо сказал:
— Да, вот он освободил людей, а его убили…
Боря с горячим интересом воскликнул:
— На войне?
— Нет, просто так, на улице, бомбой…
— Этого не бывает! — сказал мальчик неодобрительно и недоверчиво. — Царя можно убить только на войне. Уж если бомба, то, значит, была война! На улицах не бывает бомбов.
Кожемякин смущённо замолчал, и острое чувство жалости к сироте укололо полуживое сердце окуровского жителя.
«А вдруг окажется, что и родители твои к войне этой причастны?» — подумалось ему.
Отношение матери к сыну казалось странным, — не любит, что ли, она его?