Однажды Боря вдруг исчез со двора. Шакир и Наталья забили тревогу, а постоялка сошла в кухню и стала спокойно уговаривать их:
— Ничего страшного нет, — придёт! Он привык бегать один.
— Ай, матушка! — суетясь, точно испуганная курица, кудахтала Наталья. — Куда ему бегать? Как это можно! Город-от велик, и собаки в нём, и люди пьяные, а и трезвый злой человек — диво ли?
— Ну, вот, и пусть он увидит всё это! — сказала постоялка, усмехаясь.
«Неужто не боится?» — соображал Матвей, неприметно разглядывая её уверенное лицо, и — напомнил ей:
— Семь лет ему.
— В январе — восемь уж будет.
«В апреле зачат!» — быстро сосчитал Матвей.
Шакир, нахлобучив шапку, убежал на улицу и скоро привёл Бориса, синего от холода, с полузамёрзшими лапами, но очень довольного прогулкой. Наталья растирала ему руки водкой, а он рассказывал:
— Хотели на меня напасть два больших мальчика, а я им как погрозил кулаком…