— Отчего же нет?
Взяла его под руку и бойко повела к столу, а муж встретил их криком:
— Глядите — Машенька-то, отшельника-то!
Все улыбались, смеялись.
После выпивки снова начинался сторонний, надуманный разговор; Кожемякин слушал и удивлялся: почему они не говорят о своих делах, о городе, о несчастиях голодного года?
Наконец Посулов густо крякнул и сказал жене:
— Ну-ка, готовь!
Пышная Марфа позвала кухарку и вместе с нею стала выдвигать из комнаты чайный стол; дамы делали вид, что помогают в этом; качаясь, дребезжала посуда, и они вперебой кричали:
— Ах, тише, тише!
Машенька Ревякина, подскочив к Матвею Савельеву, игриво сказала ему: