— Меня такой тихой ночью — в набат ударить охота берёт! Влезу я когда-нибудь на соборную колокольню, да и бухну — право!
Машенька, точно сорвавшись откуда-то, вздрогнула и тотчас рассмеялась рассыпчато, говоря:
— Вот испугаются люди! Запрыгают по улицам-то, по снегу-то, голые все, ой…
А посмеявшись, вдруг заторопилась и ушла домой.
— Что ты всё поперёк её речей говоришь? — спросил Кожемякин Никона.
Тот задумчиво поглядел на него и ответил неохотно:
— Хочется достичь до самых до корней в речах её! Есть, видишь, между нами переборка, а коли жить душа в душу…
Не договорил и встал из-за стола:
— Пойду в трактир со Шкаликом в карты играть!
Потом небрежно сказал, наклонясь, чтобы надеть галоши: