Долго молчала и наконец, жалобно глядя на него, спросила:
— Может, лучше бы усыновить кого, ему бы отдать, сироте? А то — город! Как это? Тут все — разные…
Он начал объяснять ей, волнуясь и поучая, она слушала, облизывая губы, точно Сухобаев, и наконец, тихо засмеявшись, перебила его:
— Ну, ну, ладно! Твоё дело. И пусть на могиле твоей не полынь растет, а — малина!
Весь этот вечер она была особенно ласкова с ним, но всё-таки посмеялась ещё раз:
— Ой, Савельич, кабы все мужчины в тебя душой были — то-то бы нам, бабам, хорошо жить!
Когда он встал на ноги и вышел в город, ему стало ясно, что не одной Марье непонятен его поступок, почти все глядят на него, как на блаженного, обидно и обиженно.
Смагин уныло хрипел:
— Училища должна казна ставить, а нам бы — кредитное общество надо!
— Как сказать? — говорил Базунов, — конечно, и училище имеет тоже свой резон, однакоже…