- Кому?
- Русским...
- Ещё что скажешь?
Новый звук долетел в ущелье, где-то в степи ударили в небольшой колокол: суббота была, звали ко всенощной. Солдат вынул трубку изо рта, замер, прислушался, а когда колокол крикнул третий раз - он, сняв картуз, истово перекрестился, говоря:
- Церквей здесь маловато...
И тотчас, взглянув через реку, сказал, словно завидуя:
- Ишь ты, дьяволы, не крестятся, сехта окаянная... серба!
Василий покосился на него, шевеля усами, разгладил их левою рукой, взглянул вдоль ущелья, в небо, и опустил голову.
- Нет, - тихо заговорил он, - я ни в каком месте не могу долго жить, всё мерещится, что лучше есть. У меня в сердце птица поёт - иди, иди!
- Это во всяком поёт, - угрюмо отозвался солдат.