«Человек для водевиля».
Медленные пальцы маленького музыканта своеобразно рассказывали о трагических волнениях гениальной души Бетховена, о молитвах Баха, изумительной красоте печали Моцарта. Елизавета Спивак сосредоточенно шила игрушечные распашонки и тугие свивальники для будущего человека. Опьяняемый музыкой, Клим смотрел на нее, но не мог заглушить в себе бесплодных мудрствований о том, что было бы, если б все окружающее было не таким, каково оно есть?
Иногда его жарко охватывало желание видеть себя на месте Спивака, а на месте жены его – Лидию. Могла бы остаться и Елизавета, не будь она беременна и потеряй возмутительную привычку допрашивать.
– Как вы понимаете это? – выпытывала она, и всегда оказывалось, что Клим понимает не так, как следовало бы, по ее мнению. Иногда она ставила вопросы как будто в тоне упрека. Первый раз Клим почувствовал это, когда она спросила:
– Вы не переписываетесь с братом?
– Почему вы знаете?
– Я – спрашиваю.
– Но так, как бы уже знаете, что не переписываюсь.
– А – почему? Клим сказал:
– Мы – очень разные. Интересы наши тоже различны.