А третий голос старался примирить разногласия:

– Фейерверк отменили на завтра.

– Государь императора.

Откуда-то из-за деревьев раздался звонкий крик:

– Он теперь вот в Дворянском собрании пляшет, государь-то, император-то!

Все посмотрели туда, а двое очень решительно пошли на голос и заставили Клима удалиться прочь.

«Если правда, что царь поехал на бал, значит – он человек с характером. Смелый человек. Диомидов – прав...»

Он шел к Страстной площади сквозь хаос говора, механически ловя отдельные фразы. Вот кто-то удалым голосом крикнул:

– Эх, думаю, не пропадать же!

«Вероятно – наступил в человека, может быть – в Маракуева», – соображал Клим. Но вообще ему не думалось, как это бывает всегда, если человек слишком перегружен впечатлениями и тяжесть их подавляет мысль. К тому же он был голоден и хотел пить.