Говорил он долго и не совсем ясно понимая, что говорит. По глазам Лидии Клим видел, что она слушает его доверчиво и внимательно. Она даже, как бы невольно, кивала головой, на щеках ее вспыхивал и гас румянец, иногда она виновато опускала глаза, и все это усиливало его смелость.
– Да, да, – прошептала она. – Но – тише! Он казался мне таким... необыкновенным. Но вчера, в грязи... И я не знала, что он – трус. Он ведь трус. Мне его жалко, но... это – не то. Вдруг – не то. Мне очень стыдно. Я, конечно, виновата... я знаю!
Она нерешительно положила руку на плечо ему:
– Я все ошибаюсь. Вот и ты не такой, как я привыкла думать...
Клим попробовал обнять ее, но она, уклонясь, встала и, отшвырнув газету ногой, подошла к двери в комнату Варвары, прислушалась.
Со двора, в открытое окно, навязчиво лез унылый свист дудок шарманки. Влетел чей-то завистливый и насмешливый крик:
– Эх, и заработают же гробовщики сладкую денежку!
– Спит, должно быть, – тихо сказала Лидия, отходя от двери.
Клим деловито заговорил о том, что Диомидова необходимо отправить в больницу.
– А тебе, Лида, бросить бы школу. Ведь все равно ты не учишься. Лучше иди на курсы. Нам необходимы не актеры, а образованные люди. Ты видишь, в какой дикой стране мы живем.