– Он, значит, схватил лошадь под уздцы и заворачивает в проулок...
– Ну, и врешь! – крикнул из толпы человек с креслом на голове.
– Ей-богу – не вру! Я его кнутом хотел, а он револьвер показывает...
Кто-то одобрительно заметил:
– Ловко время выбрали, обеденный час! Публика шумно спрашивала:
– Сколько их было? Куда побежали?
А рядом с Климом кто-то вполголоса догадывался:
– Похоже, что извозчик притворяется.
Дождь сыпался все гуще, пространство сокращалось, люди шумели скупее, им вторило плачевное хлюпанье воды в трубах водостоков, и весь шум одолевал бойкий торопливый рассказ человека с креслом на голове; половина лица его, приплюснутая тяжестью, была невидима, виден был только нос и подбородок, на котором вздрагивала черная, курчавая бороденка.
– Я – вон где шел, а они,, двое, – навстречу, один в картузе, другой – в шляпе, оба – в пальтах. Ну, один бросился в пролетку, вырвал чемоданчик...