– Сферический человек. Как большой шар, – не возьмешь, не обнимешь.
– Коренастый, с большой бородой, насмешливые глаза? – спросил Клим.
– Да, похож. Но бреется.
«Вероятно – Кутузов», – сообразил Самгин, начиная слушать внимательней.
– Для него... да и вообще для них вопросов морального характера не существует. У них есть своя мораль...
Выпив кофе, он посмотрел в окно через голову Самгина и продолжал:
– Собственно говоря, это не мораль, а, так сказать, система биосоциальной гигиены. Возможно, что они правы, считая себя гораздо больше людьми, чем я, ты и вообще – люди нашего типа. Но говорить с ними о человеке, индивидууме – совершенно бесполезно. Бородин сказал мне: «Человек, это – потом». – «Когда же?» – «Когда будет распахана почва для его свободного роста». Другой, личность весьма угрюмая, говорит: «Человека еще нет, а есть покорнейший слуга. Вы, говорит, этим вашим человеком свет застите. Человек, мораль, общество – это три сосны, из-за которых вам леса не видно». Они, брат, люди очень спевшиеся.
Подвинув Самгину пустую чашку, он стал закуривать папиросу, и медленность его движений заставила Клима подумать:
«Это – надолго».
Макаров выдул длинную струю дыма, прищурился.