Штатский снял шапку, перекрестился на церковь, вытер шапкой бородатое лицо.
– Старика этого мы давно знаем, он как раз и есть, – заговорил штатский, но раздалось несколько выстрелов, солдат побежал, штатский, вскинув ружье на плечо, тоже побежал на выстрелы. Прогремело железо, тронутое пулей, где-то близко посыпалась штукатурка.
– Похоже – в нас? – шепотом спросил мужчина в полушубке и, схватив Самгина за плечо, дернул его на себя. – На Воздвиженку идут! Айдате, господин, кругом! Скорей!
Толкая женщину в спину, он другой рукой тащил Самгина за церковь, жарко вздыхая:
– А-яй! До чего довели, а?
– Слава те, господи, пушка-то не стреляет, – всхлипывая, ныла женщина.
– Нищих стреляют, а? Средь белого дня? Что же это будет, господин? – строго спросил мужчина и еще более строго добавил: – Вам надо бы знать! Чему учились?
– Вы сами знаете – народ недоволен, – сквозь зубы ответил Самгин, но это не удовлетворило мужчину.
– Народ всегда недоволен, это – известно. Ну, однако объявили свободу, дескать – собирайтесь, обсудим дела... как я понимаю, – верно?
– Да идем же, Егорша, – просила женщина.