– Вас игемон этот по поводу Любаши о чем спрашивал? – осведомился Гогин.
– О ней – ни слова.
– Так-таки – ни слова?
Самгин отрицательно покачал головой, но вслед за тем сказал:
– Спросил только – давно ли я знаком с нею.
– М-да, – промычал Гогин, поглаживая пальцем золотые усики. – Видите ли, папахен мой желает взять Любашу на поруки, она ему приходится племянницей по сестре...
– Значит, двоюродная сестра вам, – заметил Самгин, чтоб сказать что-нибудь и находя в светловолосом Гогине сходство с Любашей.
– Нет, я – приемыш, взят из воспитательного дома, – очень просто сказал Гогин. – Защитники престол-отечества пугают отца – дескать, Любовь Сомова и есть воплощение злейшей крамолы, и это несколько понижает градусы гуманного порыва папаши. Мы с ним подумали, что, может быть, вы могли бы сказать: какие злодеяния приписываются ей, кроме работы в «Красном Кресте»?
– Не знаю, – сухо ответил Клим, но это не смутило Гогина, он продолжал:
– В Нижний ездила она – не там ли зацепилась за что-нибудь? Вы, кажется, нижегородец?