– Вот как? Тогда вы знаете обо мне больше, чем я, – ответила монахиня фразой, которую Самгин где-то читал.

«Книжники», – подумал он, глядя, как монахиня пробирается к столам, где люди уже не кричали и раздавался голос Кутузова:

– Восьмидесятые годы хорошо обнаружили, что интеллигенция, в массе своей, вовсе не революционна...

– Неправда!

– Верно! – сказал Тагильский, держа шлем в руке, точно слепой нищий чашку.

Поправив на голове остроконечный колпак, пощупав маску, Самгин подвинулся ко столу. Кружево маски, смоченное вином и потом, прилипало к подбородку, мантия путалась в ногах. Раздраженный этим, он взял бутылку очень холодного пива и жадно выпил ее, стакан за стаканом, слушая, как спокойно и неохотно Кутузов говорит:

– Теперь, когда марксизм лишил интеллигенцию чинов и званий, незаконно присвоенных ею...

– Позвольте! – гневно крикнул кто-то.

– Не мешайте!

– Нет, позвольте! Я – по вопросу о законности...