Грузное тело Митрофанова, съехав со стула, наклонилось к Самгину, глаза вопросительно выкатились.
– По-моему, это не революция, а простая уголовщина, вроде как бы любовника жены убить. Нарядился офицером и в качестве самозванца – трах! Это уж не государство, а... деревня. Где же безопасное государство, ежели все стрелять начнут?
– Конечно, эти единоборства – безумие, – сказал Самгин строгим тоном. Он видел, что чем более говорит Митрофанов, тем страшнее ему, он уже вспотел, прижал локти к бокам, стесненно шевелил кистями, и кисти напоминали о плавниках рыбы.
– Нарядился, – повторял он. – За ним кто-нибудь попом нарядится и архиерея застрелит...
Потом, подвинувшись к Самгину еще ближе, он сказал:
– Клим Иванович, вы, конечно, понимаете, что дом – подозревается...
– То есть – мой дом? Я?
– Ну, да. Я, конечно, с филерами знаком по сходству службы. Следят, Клим Иванович, за посещающими вас.
– И за мною?..
– А – как же? Тут – женщина скромного вида ходила к Сомовой, Никонова как будто. Потом господин Суслов и вообще... Знаете, Клим Иванович, вы бы как-нибудь...