Тѣмъ не менѣе, когда 3-го іюля были произведены выборы членовъ управы, Хомутовъ одного изъ нихъ не утвердилъ: «полу-большевикъ и фамилія еврейская».[18]

Гораздо проще обошлось дѣло съ «возстановленіемъ» земства. Гласные уѣзднаго земства — крестьяне — не сидѣли во Псковѣ, часть уѣзда занимали еще большевики, и Хомутовъ договорился о возстановленіи земства съ оставшимися въ городѣ помѣщиками, — бывшими гласными прежняго царскаго земства. Составъ уѣздной земской управы, за исключеніемъ ея предсѣдателя, человѣка умѣренныхъ взглядовъ, оказался чернѣй чернаго, а большинство членовъ управы отъ дряхлости совсѣмъ нетрудоспособными.

О своихъ мѣропріятіяхъ во Псковѣ Хомутовъ подалъ потомъ подробный докладъ главному начальнику тыла Сѣв. Зап. арміи, гдѣ писалъ между прочимъ такъ: «Сразу опредѣленное сочувствіе я встрѣтилъ въ Земствѣ, и созданіе Зем. Управы по назначенію было рѣшено въ короткое время, послѣ переговоровъ съ В. Назимовымъ, который раньше работалъ въ Губ. Земствѣ. Среди земскихъ дѣятелей я встрѣтилъ полную поддержку, и, считаясь съ наступающимъ моментомъ, они рѣшительно ничего не имѣли противъ назначенія. Приступивъ же къ переговорамъ съ представителями города, я уже встрѣтилъ иное отношеніе…»[19]

Пріѣзжее начальство офицеры чествовали обѣдомъ. Въ числѣ немногихъ приглашенныхъ штатскихъ оказался предс. городской думы Ф. Г. Эйшинскій. Вѣроятно зная его радикальные взгляды, генералъ Родзянко въ разговорѣ съ нимъ за столомъ сказалъ, что цѣль ихъ — представителей Сѣв. Арміи — довести народъ до учредительнаго собранія. Эйшинскій подхватилъ его фразу и, желая закрѣпить это настроеніе командныхъ верховъ публично, всталъ и произнесъ тостъ. Очень, молъ, пріятно слышать, что командованіе и офицерство ясно понимаетъ задачи бѣлаго движенія — устроеніе будущей Россіи на основѣ народоправства, а потому — «да здравствуетъ будущее всероссійское учредительное собраніе». За столомъ произошло нѣкоторое замѣшательство. Тостъ поддержали жидко и кисло, при чемъ Родзянко поспѣшилъ разъяснить Эйшинскому, что онъ имѣетъ въ виду другого рода учредительное собраніе, которое будетъ, собственно, не учредительное, въ общепринятомъ смыслѣ, а вмѣстѣ съ тѣмъ какъ бы учредительное и т. д.

Характерно, что этотъ случай нисколько не помѣшалъ Родзянко и впослѣдствіи, кстати и некстати, эксплоатировать имя учредительнаго собранія.

Картина произвола во Псковѣ, представшая глазамъ Родзянко и Хомутова, была ужасна.

«Много псковскихъ жителей неизвѣстно почему сидѣло по тюрьмамъ», — пишетъ Родзянко.[20]

«Грабежи, взятки и безнаказанность, — доносилъ въ отмѣченномъ мною рапортѣ начальнику тыла полк. Хомутовъ, — заставили псковичей вспомнить худшія времена большевизма. Будучи во Псковѣ, я не могъ не обратить вниманіе на ненормальное положеніе, въ которомъ очутилась контръ-развѣдка, полевой судъ и прокуратура. Во Псковѣ первое время дѣйствовали четыре контръ-развѣдки: корпусная, комендантская, эстонская и Балаховича. Теперь право ареста осталось за комендантомъ и производится по его ордерамъ, но стоящій во главѣ военно-полевого суда полк. Энгельгардтъ, будучи назначенъ на эту должность Балаховичемъ, объявилъ себя независимымъ и отъ коменданта и отъ военно-гражданскаго управленія и отъ прокурора. Послѣдній не имѣлъ дѣлъ и не могъ даже проникнуть въ тюрьму[21]. Это вызвало массу нарушеній и распространеніе слуховъ о «застѣнкѣ"».

Къ сожалѣнію, оба эти лица, такъ ярко заклеймившіе режимъ «батьки», охотно закрывали глаза (по крайней мѣрѣ полк. Хомутовъ) на печальную дѣйствительность въ управленіи той областью (раіонъ Ямбургъ-Гдовъ), гдѣ хозяевами были они сами. Невольно заподозришь искренность ихъ возмущенія, если вспомнишь, что въ числѣ главныхъ провинностей Балаховича по отношенію къ штабу Сѣв. Арміи было все время проявляемое имъ опасное своеволіе. Балаховичъ являлся не только непокорнымъ подчиненнымъ, но и серьезнымъ въ этой поистинѣ мексиканской обстановкѣ политическимъ конкурентомъ, который самъ мечталъ возглавить все бѣлое движеніе на Сѣверо-Западѣ. О «сепаратизмѣ» Балаховича, какъ о больномъ зубѣ, ген. Родзянко говоритъ неоднократно въ своей книгѣ.

Отчасти изъ боязни этого сепаратизма, отчасти съ цѣлью «навести порядокъ и прочистить атмосферу, окружавшую Балаховича», ген. Родзянко послалъ во Псковъ ген. Арсеньева, въ задачу коего входило наладить порядокъ и перевести русскія силы этого раіона съ партизанскаго, грабительскаго, на положеніе болѣе дисциплинированной части регулярной арміи. Эта миссія болѣе или менѣе была задрапирована чисто стратегическими соображеніями и ссылкой на «развертываніе» арміи.