«Если это серьезное дѣло, то возможно. Впрочемъ, совѣтую объ этомъ переговорить съ нашимъ правительствомъ и союзниками».

Относительно пріема псковскихъ бѣженцевъ на территорію Эстоніи ген. Лайдонеръ обѣщалъ переговорить съ правительствомъ, думая, съ своей стороны, что пропускъ будетъ данъ только наиболѣе скомпрометированнымъ гражданскимъ должностнымъ лицамъ.

На прощанье генералъ самъ выясняетъ черезъ дежурнаго офицера, можетъ ли насъ принять сейчасъ же премьеръ-министръ, и, получивъ утвердительный отвѣтъ, проситъ послѣ этого визита посѣтить его. Какъ ни скрываетъ онъ наружно, но, очевидно, сильно заинтересованъ въ результатахъ нашей миссіи.

Уходимъ. Общее впечатлѣніе отъ визита, у меня по крайней мѣрѣ, тревожное: опасность расправы большевиковъ съ жителями Пскова почти неизбѣжна; надо что-то немедленно предпринять, единственная возможность спасенія — задержка ускользающей эстонской арміи.

Премьеръ-министръ эстонской республики — Штрандманъ[72] принимаетъ въ бывшемъ губернаторскомъ домѣ. У подъѣзда и лѣстницы въ пріемную стоятъ караулы солдатъ. Наверху обстановка обычная для губернаторской пріемной и даже, кажется, пріемъ происходитъ въ тѣхъ же самыхъ комнатахъ.

Штрандманъ слушаетъ внимательно, отвѣчаетъ скупо, осторожно. Политика у русскихъ плохая, нуженъ какой-то выходъ, но къ Балаховичу и Иванову отношеніе отрицательное (по отношенію къ послѣднему Штрандманъ выражается рѣзче и опредѣленнѣе). Никакія перемѣны безъ согласія союзниковъ нежелательны; эстонское правительство опредѣлитъ свои отношенія сообразно съ результатами, т. е., если попытка переворота будетъ удачна, то поддержитъ.

В продолженіе этого разговора ни о какой республикѣ, ни о переворотѣ мы не говоримъ ни слова, но атмосфера, повидимому, настолько накалена, что Штрандманъ говоритъ о переворотѣ, очевидно увѣренный, что, если не Балаховичъ, то мы его устроимъ.

Всюду вслѣдъ за нами ходитъ тотъ офицеръ Балаховича, что былъ на пріемѣ у ген. Лайдонера.

Въ тотъ же день идемъ къ начальнику англійской военной миссіи въ Ревелѣ полк. Херапатъ.[73] Англичанинъ говорилъ только на своемъ языкѣ и, услыхавъ, что рѣчь идетъ о политикѣ, заявилъ, что это не его компетенція и порекомендовалъ пойти къ англійскому консулу г. Базанкету.

Утромъ на другой день идемъ къ Базанкету. Онъ 29 лѣтъ служилъ въ качествѣ консула въ Россіи и относительно сносно говорилъ по-русски. На видъ маленькій, вѣжливый старичекъ, немножко удивленный нашимъ визитомъ. Излагаемъ цѣль нашего посѣщенія, подчеркиваемъ катастрофичность псковскаго фронта.