«Въ первый разъ слышу о массовыхъ казняхъ во Псковѣ!» — говоритъ старичекъ. Находитъ, что положеніе дѣйствительно очень серьезное, но… онъ долженъ списаться съ Лондономъ, рѣшать здѣсь что-либо не въ его компетенціи; однако, тутъ же вспоминаетъ что намъ былъ бы полезенъ ген. Гофъ, но не знаетъ, гдѣ онъ сейчасъ. На наше заявленіе, что переписка съ Лондономъ потребуетъ много времени, а въ этотъ промежутокъ эстонцы уведутъ свои войска и Псковъ постигнетъ неминуемая расправа — растерянно разводитъ руками, что-то соображая. Записавъ нашъ адресъ, обѣщаетъ съ кѣмъ то повидаться въ Ревелѣ и тогда дать окончательный отвѣтъ. При прощаньи увѣряетъ, что о бѣженцахъ переговоритъ съ эстонцами и пропускъ имъ на территорію Эстоніи разрѣшатъ.
На слѣдующій день беззаботный К. А. Башкировъ куда-то исчезъ; кажется, уѣхалъ въ Юрьевъ, даже не предупредивъ меня. Пришлось въ дальнѣйшемъ дѣйствовать одному. Чтобы нащупать почву въ общественныхъ кругахъ Ревеля, видаюсь кое съ кѣмъ изъ членовъ Русскаго Совѣта. Впервые меня знакомятъ съ существованіемъ Политическаго Совѣщанія и характеризуютъ отдѣльныхъ его членовъ. Выражаю большое изумленіе, что Псковъ успѣлъ, уже пережить цѣлый періодъ бѣлаго движенія и нынѣ почти наканунѣ гибели, а о членахъ какого-то Политическаго Совѣщанія никто изъ насъ, псковичей, не слыхалъ.
«Очень просто», — отвѣчаютъ мнѣ, — «они постоянно живутъ въ Гельсингфорсѣ, сюда почти не показываются и никакихъ мѣръ противъ творящихся во внутренней политикѣ безобразій сами не принимаютъ и другимъ принимать не даютъ».
Мои собесѣдники энергично критикуютъ англичанъ, которые не видятъ, что у нихъ творится подъ носомъ и не понимаютъ, что дѣло идетъ къ катастрофѣ на всѣхъ фронтахъ. Разсказываютъ попутно про ямбургскія безобразія Бибикова, про Хомутова, про Маркова. Въ серединѣ лѣта, говорятъ они, пріѣзжалъ оттуда предсѣдатель земской управы, членъ Госуд. Думы И. Т. Евсѣевъ и искалъ «центра, управляющаго», чтобы обратить вниманіе на царящій у нихъ произволъ и вообще упорядочить политическую сторону бѣлыхъ начинаній. Уѣхалъ, конечно, разочарованный, убѣдившись на мѣстѣ, что центра, въ сущности, никакого нѣтъ.[74] Въ итогѣ длинной бесѣды убѣждаюсь, что недовольство бѣлымъ режимомъ повсемѣстное. Чуя это, кружащійся гдѣ-то около меня Ивановъ хочетъ сорвать созрѣвшій плодъ въ свой карманъ и снова вынырнуть на поверхность политической жизни края въ роли общественнаго благодѣтеля. Мнѣ передаютъ, что на-дняхъ будетъ засѣданіе Совѣта, гдѣ меня просятъ присутствовать и подробно информировать о псковскихъ порядкахъ и тяжеломъ положеніи города.
Придя домой, нахожу приглашеніе пожаловать на другой день къ англійскому консулу. Иду на завтра туда и застаю тамъ членовъ Русскаго Совѣта М. М. Филиппео и Э. К. Шульца, которые, очевидно, рѣшили присоединиться къ моей миссіи.
Англійскій консулъ, г. Базанкетъ, везетъ всѣхъ насъ къ англійскому полк. Пиригордону. Этотъ полковникъ имѣетъ отношеніе, по словамъ консула, къ политической миссіи генерала Гофа въ Прибалтикѣ и будетъ намъ очень полезенъ, а онъ — консулъ — поможетъ намъ въ качествѣ довѣрительнаго переводчика.
Пиригордонъ, высокій молодой человѣкъ въ военной формѣ, обнаруживаетъ къ намъ необыкновенный интересъ, тщательно записывая всѣ кажущіяся ему важными мѣста нашей бесѣды.
Я разсказываю о внутреннемъ положеніи Пскова, о положеніи на фронтѣ, объ отношеніи и настроеніи эстонскихъ военныхъ и правительственныхъ круговъ, о цѣнности для насъ англійской и американской помощи продовольствіемъ и снаряженіемъ. Твердо подчеркиваю необходимость измѣненія существующаго политическаго курса, предсказывая въ противномъ случаѣ полную гибель бѣлаго дѣла.
На вопросъ полк. Пиригордона, какъ осуществить послѣднее желаніе, отвѣчаю, что только путемъ немедленнаго введенія въ правительственный аппаратъ общественныхъ людей, на что наши генералы добровольно, конечно, не согласятся и необходимо будетъ давленіе какой-нибудь силы на нихъ. Такую силу я вижу въ представителяхъ союзниковъ, которые, желая искренне помочь намъ въ возрожденіи Россіи, должны помнить разъ навсегда, что это возрожденіе возможно только съ помощью силъ демократіи и вообще при широкомъ участіи общественныхъ элементовъ, а не соизволеніемъ старыхъ реакціонныхъ царскихъ генераловъ и безчисленной своры алчныхъ комендантовъ, что наблюдается теперь повсюду на сѣверо-западномъ фронтѣ.
— «А Балаховичъ?» — говоритъ Пиригордонъ.