«Привѣтствуя иниціативу союзныхъ державъ въ образованіи сѣверо-западной власти, считаю, что таковая власть должна быть демократической и рѣшительной. Для этого необходимо: 1) чтобы во главѣ правительства сталъ не капиталистъ, особенно не долженъ стать крупный капиталистъ, а долженъ быть человѣкъ извѣстный демократическими взглядами, чтобы это былъ человѣкъ активный и рѣшительный, извѣстный своей энергіей въ арміи, чтобы онъ былъ изъ Петрограда и былъ извѣстенъ не только во Псковѣ и Петроградѣ, но и въ Ревелѣ, чтобы къ нему было довѣріе эстонскаго правительства, чтобы онъ былъ вообще извѣстенъ арміи. Такимъ лицомъ является Н. Н. Ивановъ, который, удовлетворяя вышеизложеннымъ требованіямъ, имѣетъ опредѣленный планъ дѣйствій, пользуется самыми большими симпатіями эстонскаго правительства и даже эстонской арміи, что очень важно, и первый еще въ февралѣ требовалъ созданія сѣверо-западной власти. 2) Чтобы въ кабинетѣ министровъ была выдѣлена главная группа изъ пяти-шести человѣкъ, которая все рѣшала бы — иначе кабинетъ министровъ потонетъ въ разговорахъ. 3) Чтобы правительство не смѣнялось до Учредительнаго Собранія. Дополнительно къ-изложенному необходимо передать главнокомандованіе ген. Лайдонеру.» [86]

Какъ повѣствуетъ въ своей книгѣ ген. Родзянко, онъ отвѣтилъ рекомендующему себя Иванову, «что съ фальшиво-монетчиками и мерзавцами я никакого дѣла имѣть не желаю и не только не буду поддерживать его (Иванова) и Балаховича передъ англичанами, но немедленно поѣду къ генералу Марчу и передамъ ему все дѣло о печатаніи фальшивыхъ керенокъ.»

Впрочемъ, этимъ не ограничились домогательства г-на Иванова: въ промежуткѣ между дневнымъ и вечернимъ засѣданіемъ г. Ивановъ явился на квартиру С. Г. Ліанозова и сталъ упорно настаивать, чтобы С. Г. сказалъ причину, почему Иванову не хотятъ дать никакого портфеля и оставляютъ его, такъ сказать, за бортомъ непосредственнаго и активнаго дѣла. С. Г. отвѣтилъ, что противъ участія г-на Иванова въ правительствѣ ген. Юденичъ и многіе другіе члены правительства, недовольные его предшествующей дѣятельностью въ содружествѣ съ Булакъ-Балаховичемъ.

Получивъ и тутъ отказъ, г. Ивановъ бросился къ ген. Маршу и послѣдній, по просьбѣ Иванова, написалъ С. Г. Ліанозову письмо, прося предоставить какой-нибудь портфель либо Иванову, либо его другу д-ру Рейману. Сей послѣдній господинъ, отложивъ всякія стѣсненія, одиночнымъ порядкомъ лично явился къ ген. Маршу и просилъ включить и его въ составъ правительства!

«Ни тому, ни другому» — рѣшили мы въ отвѣтъ на это письмо.

На вечернемъ засѣданіи обмѣнялись между прочимъ мнѣніями о «пожеланіяхъ арміи». «Горнъ кипитъ по поводу заявленія Родзянко. Я думаю — ерунда, будетъ сила — сломимъ ихъ» — замѣчаетъ М. С. Маргуліесъ въ своемъ дневникѣ подъ этимъ числомъ. Дѣйствительно, я указывалъ, что генералы уже объявили намъ войну; этого, конечно, надо было ожидать, и чѣмъ скорѣе мы примемъ брошенную намъ перчатку, тѣмъ лучше будетъ для общаго дѣла. Къ сожалѣнію, ген. Юденичъ не присутствовалъ на вечернемъ засѣданіи и пренія скоро улеглись сами собой; большинство присутствующихъ вполнѣ раздѣляло мою оцѣнку и расходилось только въ моментѣ, когда нужно поднять эту перчатку.

На другой день ген. Родзянко очевидно пожалѣлъ о своихъ столь неприкрытыхъ шагахъ наканунѣ, и, вернувшись въ Нарву, поспѣшилъ исправить свою ошибку.

«Изъ Штаба Сѣверо-Западной Арміи, № 830 о/сл. 14 августа, 16 час. 40. Отдѣлъ внѣшнихъ сношеній. Предсѣдателю Сѣверо-Западнаго Правительства Ревель Сѣверо-Западная Армія привѣтствуетъ въ Вашемъ лицѣ правительство С.-З. Россіи и надѣется найти въ немъ полную поддержку въ начатомъ дѣлѣ по сверженію большевистскаго ига, водворенію правопорядка и законности, доведенію Россіи до Учредительнаго Собранія, а также установленію хорошихъ отношеній съ сосѣдними государствами. 14—1919 Нарва. Командующій С.-З. Арміей ген. маіоръ Родзянко.»

Два обращенія — одно другому противорѣчащія. То не смѣйте безъ нашего спроса на фронтъ показываться, а то доведите Россію до Учредительнаго Собранія!…

Большинство членовъ правительства поняли тогда эту телеграмму, какъ отбой генераловъ. С. Г. Ліанозовъ отвѣтилъ на нее въ весьма приподнятомъ духѣ.