Барон Сантис (еще на крыльце). В наших местах уже распространилась весть, что сюда прибыл шевалье де Сенгаль и остановился у своего друга Гудара…
Казанова (один). Что бы все это могло значить? Все эти приготовления и сборы на карточную игру… обходительность аббата и предупредительность Гудара весьма подозрительны… Неужели они считают меня богатым и собираются меня обобрать?.. Или, что еще хуже, это происки моих врагов, которые в последнюю минуту стараются помешать моему возвращению в Венецию?..
Вошли Барон Сантис, его жена Фламиния и Амалия. Следом за ними — Аббат и Гудар, оба чуть навеселе.
Сантис. Дорогой шевалье! Мечтой моей жены было померяться силами с вами в игре, а в более молодые годы, и на ином поприще. Подумайте только, много лет назад я прибыл в Вену в тот самый день и даже в тот же самый час, когда вы оттуда отбыли. Наши кареты, встретившись, проехали мимо друг друга… Такая же неудача постигла меня и в Регенсбурге… Там я даже поселился в комнате, которую вы оставили часом раньше…
Казанова. Действительно, несчастье.
Сантис. Кое в чем я заранее готов признать себя побежденным, и это меня мало трогает… Но что касается карт, милейший шевалье, то, пожалуй, мы оба достигли подходящего возраста…
«Об игроках».
Фламиния протягивает кончики пальцев. Казанова прикасается к ним губами и бессильно опускается в кресло.
Картина вторая
Комната Анины. Она одна. Смотрит в парк. Ее пробирает мелкая дрожь. Отойдя от окна к столику, принимается писать. Останавливается, перечитывает, снова начинает писать. Заслышав шаги, прячет письмо на груди, подходит к окну. Входит Гудар.