Амалия пытается дать ему воды, уложить на диван.
(Порывается встать и направиться к столу.) Я начну новый памфлет! Этот смешной и жалкий старик получит по заслугам за свою осторожность, за свою половинчатость, за свое раболепие!.. Чернил мне, бумаги!.. Скорее!
Амалия. Оставь… Тебе нельзя волноваться, ты погубишь себя!..
Казанова. Я должен послать ответ Сенату, этим старым маразматикам, выжившим из ума!.. Они не дождутся раболепия и смирения, я не припаду к их стопам!.. Я бросаю им вызов!
Амалия. Ты прав, но сделать это можно и попозже… Сейчас тебе надо успокоиться.
Казанова. Завтра я прочитаю Анине новую главу о Вольтере! Она — единственный человек здесь, в которого хватит ума оценить это. Она будет мною восхищаться!..
Амалия. Ты прекрасный писатель, у тебя острый ум…
Казанова. Она простит мои выпады… Я ведь и сам понимаю, что эта мистика чисел, именуемая каббалой, не имеет ни смысла, ни оправдания… И только мошенники и шуты используют ее в своих неблаговидных целях… Вот и я, Амалия, был шутом и кривлялся… Я не внушаю тебе отвращения?
Амалия. Я люблю тебя, Казанова… И всегда любила.
Казанова. Пить… Пересохло в горле.