Амалия подает стакан.
Да, я шут, кривляка и к тому же лгун!.. Я выпрашиваю у венецианских вельмож должность, кусок хлеба, родину!.. Попрошайка!.. А эта Анина… она думает, что радость долговечна… Но она растолстеет, станет морщинистой старухой с дряблыми грудями, сухими седыми волосами, беззубой и горбатой и наконец умрет… и ее съедят черви!..
Амалия плачет, пытается заглушить рыдания, но ей это плохо удается.
( Замечает это, берет ее за руку.) Не надо, Амалия… Если бы я был в силах каким-нибудь волшебством уничтожить себя, я бы сделал это, не задумываясь…
«Идея».
Я старик! Старик!.. И мое время прошло!..
Амалия. Не говори так!.. Ты увезешь ее, даю тебе слово!.. Самую юную, самую прелестную и умную ты навеки своей. Ты покоришь ее, это пленительное создание, властью своей души! Ты еще будешь счастлив, Казанова!
Казанова. Вожделение никогда не являлось для меня средством стать счастливым. Дарить счастье другим — это во сто крат важнее, чем его получать… Анина не будет со мной счастлива. Она любит Андреа! (С трудом подходит к окну.) Смотри, как весело они болтают! Как они беззаботны и легки!
Амалия. Прекрасный вид!.. Словно небеса над ними прояснились.
Казанова. Эй, музыканты! Что ж вы замолчали?