Амалия. Твоя Тереза — прелесть! А это кто?.. Новые гости?
Тереза (за окном). Скорее, Казанова!
Гудар. Может, пообедав, засядем на часок за игру?
Тереза. Мы едем! В Вену!
Амалия. Сегодня я видела сон, Казанова… Ты подъехал в роскошной карете, запряженной шестеркой вороных, к какому-то светлому зданию… Ты был в великолепном белом, шитым золотом парадном камзоле… На тебе была тонкая золотая цепь, которую я никогда раньше у тебя не видела… Похожий на нищего старик открыл дверцы кареты — это был Андреа… А ты, Казанова, был молод, молод!..
Казанова усмехнулся, отошел вглубь комнаты, достал бумагу, перо и сел писать.
Ты раскланялся во все стороны, хотя вокруг не было ни души, и прошел в ворота… Не знаю, ветер ли захлопнул их или же Андреа, но ворота закрылись с таким стуком, что лошади испугались и унеслись с каретой прочь… Я услышала из соседних переулков крики, точно кто-то взывал о помощи, но вскоре все смолкло. Ты показался в одном из окон дома — а я уже знала, что это игорный дом — и снова раскланялся во все стороны, и опять вокруг не было никого… Потом ты оглянулся, как будто позади тебя в комнате кто-то стоял… Но я не поняла, кто… Затем я увидела тебя в окне следующего этажа, где все повторилось… Ты поднимался все выше и выше, словно дом рос ввысь до бесконечности, и у каждого окна ты кланялся и разговаривал с тем, кто стоял за твоей спиной… И я никак не могла догадать, кто это был… А Андреа все время бежал вслед за тобой по лестнице, что-то кричал, видимо, пытаясь тебя остановить…
Казанова начинает тяжело сползать на пол. Чернильница со стуком упала, и листки разлетелись по всей комнате.
Казанова!.. Что с тобой?!
Подбежала, пытается поднять, но его тело уже не подчиняется его воле. Он хочет удержаться на стуле, крепко уцепившись за край стола. Ему это не удается, стол падает, и Казанова валится на пол.