У входа въ башню часовой спросилъ ихъ, куда они идутъ. Они отвѣтили, что хотятъ видѣть тюремнаго сторожа Мученіе; часовой позвалъ солдата, который провелъ ихъ. Тюремщикъ поцѣловалъ ихъ, какъ будто они и дѣйствительно были его родственниками, пожалъ руку своему брату, разспросилъ о друзьяхъ и знакомыхъ, потомъ усадилъ ихъ и предложилъ имъ прохладительнаго. Его дежурство какъ разъ только-что окончилось, и у него было свободныхъ три часа. Тюремщикъ этотъ былъ не злой человѣкъ, онъ просто не думалъ о томъ, что онъ дѣлалъ, и привыкъ исполнять то, что ему приказывали, не разсуждая.
Двадцати лѣтъ его взяли въ солдаты. Тамъ онъ привыкъ повиноваться и дѣйствовать, какъ машина. Дома въ деревнѣ онъ видѣлъ, какъ трудна жизнь рабочаго человѣка, и поэтому по окончаніи службы онъ просилъ себѣ мѣсто надзирателя въ тюрьмѣ.
Онъ разсказалъ все это своимъ гостямъ съ гордостью, какъ хорошій служака.
— Но неужели вамъ не тяжело постоянно видѣть заключенныхъ? Вѣдь въ тюрьмѣ они мучаются, рвутся на волю, — спросила его Мабъ.
Тюремщикъ пожалъ плечами.
— Тотъ, кто попадаетъ въ тюрьму, не стоитъ того, чтобъ о немъ жалѣли. Онъ могъ бы, какъ всѣ порядочные люди повиноваться и работать. И жили бы они себѣ спокойно. Вначалѣ, пока не привыкъ, бывало, мѣста себѣ не находишь отъ тоски. А теперь ничего. Стоитъ ли горевать, вѣдь иначе и быть не можетъ.
— А нѣтъ ли теперь въ тюрьмѣ какихъ-нибудь интересныхъ преступниковъ и нельзя ли ихъ посмотрѣть? — спросилъ Гансъ, стараясь не показать надзирателю, съ какимъ волненіемъ онъ ждетъ отвѣта.
Тюремщикъ любилъ поболтать, онъ сталъ описывать имъ жизнь заключенныхъ. На счастье, Ноно былъ какъ разъ въ его вѣдѣніи. Онъ не забылъ и его. Онъ разсказалъ, что дѣло Ноно въ свое время надѣлало много шума, что, должно быть, онъ порядочный негодяй, если въ такіе годы попалъ на вѣчную каторгу. Гансъ и Мабъ попросили, чтобъ имъ показали этого страшнаго преступника, такъ какъ они никогда не видали преступниковъ, и это, вѣроятно, очень интересно. Вѣдь не можетъ быть, чтобъ водились на свѣтѣ такіе ужасные люди, которыхъ необходимо запирать на всю жизнь въ тюрьму. Тюремщикъ посмѣялся надъ ихъ непониманіемъ жизни и обѣщалъ имъ показать Ноно черезъ потайное окошечко, вдѣланное въ двери камеры.
Онъ всталъ, взялъ связку ключей и пригласилъ своихъ гостей слѣдовать за нимъ. Онъ повелъ ихъ сначала въ незанятая камеры, затѣмъ въ залы, гдѣ допрашивали заключенныхъ.
Дорогой Гансъ спросилъ, какъ проводятъ узники свое время.