— Они обязаны работать на тѣхъ людей, которые подарками начальству покупаютъ себѣ право давать заключеннымъ работу. Платятъ же заключеннымъ гораздо меньше, чѣмъ свободному работнику, и потому тѣ, кто пользуется правомъ давать работу заключеннымъ, получаютъ огромные барыши.
— Развѣ заключенные хуже работаютъ, чѣмъ остальные работники? — спросилъ Гансъ.
— Нѣтъ, не хуже, а скорѣй лучше, потому что плохо сдѣланную вещь у нихъ и совсѣмъ даромъ возьмутъ. Какъ же быть иначе? Вѣдь это преступники, нельзя же ихъ распускать. Надо было раньше думать о томъ, что они дѣлаютъ, а теперь ужъ неси то, что заслужилъ. Изъ того, что зарабатываетъ заключенный, — продолжалъ разсказывать тюремщикъ, — начальство беретъ на содержаніе тюрьмы половину, если онъ сидитъ въ первый разъ, и три или четыре пятыхъ, если голубчикъ не первый разъ попался. Изъ остающагося заключенные могутъ тратить на себя половину, а остальное они получаютъ при выходѣ изъ тюрьмы. Когда заключеннымъ приходится что-нибудь покупать, они должны покупать все у тюремщика-поставщика; поставщикъ обыкновенно самъ и даетъ работу заключеннымъ. Такъ онъ получаетъ еще большіе барыши.
Въ это время тюремщикъ велъ своихъ гостей по длинному темному коридору. Онъ остановился у одной двери и знакомъ пригласилъ ихъ посмотрѣтъ черезъ продѣланное въ двери окошечко.
Это была крошечная камера. Въ одномъ окнѣ ея старикъ, заключенный, сидѣлъ съ подавленнымъ видомъ.
На вопросъ Мабъ, гдѣ же сидитъ Ноно, тюремщикъ указалъ имъ на сосѣднюю дверь. Сердце нашихъ друзей сильно забилось при мысли, что они сейчасъ увидятъ того, кого они такъ давно ищутъ. И, дѣйствительно, тюремщикъ открылъ окошечко Ноно, а Гансъ и Мабъ увидали своего друга.
Уныніе Ноно прошло. Съ бодрымъ видомъ онъ ходилъ по камерѣ, неловко, какъ медвѣдь въ клѣткѣ, такъ какъ цѣпи мѣшали ему свободно двигаться. Но друзья скоро должны были оторваться отъ окошечка, — тюремщикъ заторопилъ ихъ итти дальше.
Онъ повелъ ихъ въ садъ, который начальствующіе отвели въ свое исключительное пользованіе, и гдѣ они руками заключенныхъ воздѣлывали овощи и цвѣты.
Затѣмъ онъ пошелъ съ ними во дворъ, на который выходили оконца камеръ, и показалъ посѣтителямъ узкій дворикъ, куда позволялось заключеннымъ приходить одинъ разъ въ день на четверть часа подышать воздухомъ.
Гансъ началъ осторожно разсматривать, изъ какихъ камеръ выходили оконца на этотъ дворъ, такъ какъ ходы и переходы въ тюрьмѣ сбили его съ толку. Подойдя къ высокой четыреугольной башнѣ, возвышающейся надъ остальными зданіями, онъ съ радостью увидалъ всего на нѣсколькихъ футахъ отъ земли слуховое оконце съ желѣзной рѣшеткой. Это и было окно камеры Ноно.