На обратномъ пути въ Автономію Ноно мало принималъ участія въ разговорѣ. Онъ размышлялъ надъ тѣмъ, что только-что увидѣлъ.
Ноно былъ обыкновенный мальчикъ, изъ рабочей семьи; для него самымъ большимъ путешествіемъ была прогулка въ Кламарскій или Медонскій лѣсъ, — поѣздка въ Веррьеръ была уже цѣлымъ событіемъ. Онъ зналъ море только по восторженнымъ описаніямъ, которыя ему приходилось читать въ книгахъ; изъ горъ онъ зналъ лишь Шомонскіе холмы и Монмартръ въ самомъ Парижѣ. Но въ тѣхъ же самыхъ книгахъ онъ читалъ о грандіозныхъ восхожденіяхъ на горы и съ тѣхъ поръ всегда мечталъ о такихъ путешествіяхъ. А потомъ вѣдь когда сдѣлаешь что-либо, чего не долженъ былъ дѣлать, — то чувствуешь недовольство собой и становишься мраченъ и раздражителенъ. И вмѣсто того, чтобъ искренно признаться въ своихъ ошибкахъ, продолжаешь дуться и вымещать на всѣхъ свое дурное настроеніе. Такъ было и съ Ноно.
Преслѣдуемый своими желаніями, волнуемый угрызеніями совѣсти, Ноно сталъ угрюмъ и до самаго возвращенія въ Автономію односложно отвѣчалъ на всѣ расспросы. Нервы у него были сильно натянуты.
Стали накрывать на столъ. Ноно, несшій цѣлую гору тарелокъ, наткнулся на одного изъ мальчиковъ. Тарелки выскользнули у него изъ рукъ и разбились.
Хотя виноватъ былъ самъ Ноно, шедшій, не глядя передъ собой, хотя другой мальчикъ пытался посторониться, но предлогъ сорвать свое дурное расположеніе духа былъ слишкомъ хорошъ, чтобы Ноно имъ не воспользовался.
— Осторожно, свинья! — крикнулъ Ноно и ударилъ мальчика кулакомъ.
Бѣдняга былъ такъ пораженъ неожиданнымъ нападеніемъ, что не зналъ, что отвѣтить, и ушелъ весь въ слезахъ.
— Какой ты злой! — сказала Мабъ, которая видѣла все происшедшее. — Вѣдь это ты наткнулся на него, — ты виноватъ и ты же его бьешь.
— Ну, такъ что же? Зачѣмъ онъ стоитъ на дорогѣ, — отвѣчалъ Ноно, разозлившійся еще больше, потому что почувствовалъ себя еще болѣе виноватымъ.
— Пойди извинись скорѣе передъ Рири, — сказала Бетъ, — скажи ему, что ты это сдѣлалъ въ дурную минуту и что этого никогда больше не будетъ съ тобой. Пойди, и ему и тебѣ будетъ легче, — участливо прибавила она.