— Да я-то что же? Я не знаю, — сказалъ работникъ. — я повторяю лишь, что люди говорятъ.
— Ты повторяешь чужія глупости. Всегда было такъ, какъ теперь, всегда такъ будетъ. Сыграй-ка лучше намъ, малецъ, — сказалъ онъ, обращаясь къ Ноно, — еще пѣсенку, да и спать. Это будетъ лучше, чѣмъ разсказывать всякую чепуху.
Ноно нехотя началъ играть. Потомъ всѣ стали готовиться ко сну. Работникъ отвелъ музыканта въ хлѣвъ, гдѣ спалъ и самъ, устроилъ ему постель изъ свѣжей соломы въ одномъ изъ угловъ, близъ закрома съ овсомъ.
Разбитый, усталый Ноно тотчасъ же уснулъ, и во снѣ ему грезилась Автономія.
ХV
Прибытіе въ Монайю
Проснувшись на другое утро, Ноно почувствовалъ, что онъ нѣсколько отдохнулъ, но все же члены его ныли и болѣли, и онъ охотно бы повалялся еще на свѣжей соломѣ. Но онъ думалъ, что, растягивая свое странствованіе, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ растягиваетъ и свою нужду и усталость. Ему казалось, что необходимо какъ можно скорѣй добраться до Монайи, что тамъ-то онъ сумѣетъ устроиться и найти работу по силамъ.
Ноно вышелъ изъ хлѣва и очутился на дворѣ. Всѣ мужчины уѣхали уже въ поле. Только молодая жена хозяйскаго сына оставалась дома и кормила куръ, утокъ, гусей и индѣекъ, которыя сбѣгались со всѣхъ сторонъ, кудахтали, гоготали и пищали вокругъ нея разными голосами.
Ноно пожелалъ женщинѣ добраго утра.